Шатуновский Сергей Владимирович — официальный сайт Подписка В закладки Контакты
Наши жители

Актриса

Панина Валентина Викторовна

Порой кажется, что город Санкт-Петербург  завораживает только уже тем, что существует на карте мира. Величие города, выстроенного в кратчайшие сроки, при надзоре и непосредственном участии самого  основателя – царя Петра I, во все времена привлекает к себе людей и даёт надежду на серьёзные преобразования собственной личности, на её становление в предстоящем будущем.

Наша очередная собеседница –  уважаемая и любимая актриса Валентина Панина. Петербурженкой она стала уже давно, но когда-то, и кажется, что всего лишь несколько лет назад, прибыла из сибирского города Омска. На сегодняшний день у неё множество разноплановых ролей в театре и кино – это и её творческий путь, и жизненный опыт, ведь каждую роль приходилось переживать и прочувствовать в обычной, повседневной жизни. О том, как её встретил когда-то Ленинград, как живётся ей сейчас в Санкт-Петербурге наша беседа.

- Когда я училась в третьем классе, наша семья жила на Сахалине. Мой отец был военным врачом и потому получил туда назначение. Мы жили в военной части, в посёлке Смирных, под Поронайском. Вот тогда нас было четверо – четыре подружки. Одна из нас, Света Пономарь приехала туда из Ленинграда. Папа её был военным лётчиком и, благодаря тому, нам разрешали порой кататься по взлетным полосам на аэродроме – дороги кругом были сельские, асфальта не было, а там были ровненькие. Так вот в таких прогулках, Света часто рассказывала нам про Ленинград, и город этот был для меня тогда недостижимым миражом. Позже я стала интересоваться им уже сама, читала литературу о городе, слушала уроки в школе, о его истории, о строительстве, о царях, о революции, о войне, блокаде. И у меня сложилось такое впечатление об этом городе – восхищённо…-фантастическое какое-то...


Впервые я очутилась тут в седьмом классе, когда за хорошую учёбу мне и ещё нескольким ребятам дали путёвку в Ленинград.  Мы жили тогда в какой-то школе, спали на матрасах в спортивном зале, в общем, мы получили все радости подростково-бродяжьей жизни. И когда я ходила по улицам Ленинграда, я просто немела от восторга и смотрела по сторонам. И вот, когда мы отправились в Пушкин, учителя решили, очевидно, сделать какие-то покупки (сейчас-то я их понимаю). Они указали нам, куда можно ходить, а куда нельзя, и оставили нас. Но как только мы, подростки, остались одни, к нам тут же подошла цыганка. Она увидела среди кучки ребятишек меня, бледную и худую и объявила мне о том, что на меня навели порчу.


Представления о том, что такое порча я не имела, но отдала все свои деньги этой цыганке, не раздумывая, для того, чтобы она с меня её сняла. Та меня предупредила, что ей деньги совсем не нужны, и на следующий день, ровно в четыре часа дня я должна была ждать возвращения своих денег через открытую форточку у себя дома. Так вот простояв посреди спортивного зала в школе, в тот момент, когда мои сверстники были на экскурсии, я ничего не дождалась и, конечно же, была очень расстроена. Но, вскоре, я поняла, в чём причина: под расчёской, в сумке, я обнаружила незамеченные мною три рубля. А ведь цыганка велела отдать ей все деньги, иначе ничего не получилось бы.


- Выходит, и порча осталась?


- (Смеётся) Осталась, выходит! И последние мои три рубля, которые очень мне пригодились, потому что больше у меня ничего не было. Я не могла купить себе ничего, даже мороженного! Хорошо, что у нас уже были куплены билеты обратно. 


Позже я приехала в Петербург уже несколько лет спустя, на втором курсе театрального института  (я училась в Щепке*) с моей подруженькой, Леночкой Вановской. Четыре года мы прожили с ней в общежитии,  в одной комнате. Очень дружили с ней. И вот она меня привезла в Ленинград зимой. Мы приехали на Красной стреле, когда было ещё темно-темно. Помню, где-то качался одинокий фонарь кругом сугробы, ощущение было такое, будто мы попали в блокадный Ленинград или… что-то такое из Достоевского. Пожалуй, ощущение жути какой-то. И я вспомнила все истории про этот город, я подумала о том, сколько страданий было тут  пережито людьми и мне подумалось, что нам тоже понимать это, а значит, пережить это нужно. В общем, запрограммировала я себя по полной программе!


И когда пришло время выбирать, где жить и работать, в Москве или в Ленинграде, а меня тогда оставляли в Малом театре, я выбрала Ленинград. Меня сюда тянуло совершенно немыслимо, будто заколдованную. Мне казалось, что все эти какие-то чужие страдания, что я могу их как-то прекратить, взять на себя, чтобы они прекратились. В общем, был долгий период, в который я всё, что для себя придумала, я выполняла.


Но когда поняла, что происходит, стала искать спасения. Тогда под руки попались полезные книги, в которых было написано о том, что ты сам творишь свою жизнь: что посеешь, то ты и пожнёшь. Посеешь злобу – пожнёшь злобу, посеешь зависть, она же к тебе и вернётся. Я вовремя сумела понять, что всякое подобное негативное качество, которое появлялось во мне, или кто-то даже намеренно их во мне культивировал, неминуемо приводило меня к болезни. Беспричинной, явившейся ниоткуда – просто слабость и непонятные, кратковременные подъёмы температуры, которые проходили, стоило мне просто прекратить вести себя неразумно. Всё же, человек сам принимает активнейшее участие в формировании своей жизни, несмотря на то, что всё нам, конечно же, дано свыше.


- Кто был рядом с вами в тот сложный период?


- Мои друзья-сокурсники. Нас пригласили работать в Пушкинский театр – меня,  мою подругу, Лену Вановская, Валеру Баринова, Славу Персиянова. Сейчас уже многое поменялось, и все мы сменили места работы. Валера Баринов после нескольких удачных сезонов уехал работать в Москву, Слава Персиянов-Дубров сейчас в Театре Советской Армии. А Леночка моя стала замечательным педагогом по сценической речи в Гуманитарном Университете профсоюзов. Я и по сей день волнуюсь и переживаю за моих друзей, радуюсь их успехам. 


Жить я сначала устроилась в цирковом общежитии, в комнате 40 кв.м. Я делила её с цирковой гимнасткой, которая упала во время выступления или репетиции и повредила себе позвоночник. Вообще, дивный человек. Все цирковые артисты какие-то особенные, собранные и терпеливые очень. Я у них многому учусь до сих пор… Жили там лилипуты, с которыми у меня тоже сложились добрые отношения. Очень тёплые, душевные женщины, внимательные мужчины. Они дали мне почувствовать себя так, будто я какая-то королева. И, кстати, именно их бережное и внимательное отношение и ко мне и друг другу помогло понять и принять в последующем времени многое непохожее на меня.


- Вы с их помощью сумели объяснить их других, непохожих на нас? Ведь всё-таки в обществе, увы, встречается и какое-то негативное отношение к ним…


- А у нас такое отношение не только к лилипутам. Как только человек отличается чуть-чуть цветом кожи или поступками, взглядом на жизнь… Но в этом городе есть терпимость, она заложена в нем. Именно это отличает Санкт-Петербург от других городов. И когда здесь вдруг возникают какие-то вещи, к примеру (может это самый наглядный пример) националистические – это странно. Национализм национализму рознь. Есть здоровый национализм, когда у народа есть потребность и необходимость сохранить свою культуру, чтобы не слиться в одну общую массу с другими народами. А тот, разрушительный, который позволяет уничтожать чужую культуру – это не мой путь, я это не принимаю. Мне кажется, что это разрушает тех, кто нападает на других людей. 


У меня как раз случай один был, он очень хорошо иллюстрирует эту ситуацию. В один из дней, я спешила куда-то по делам и собралась ехать на автобусе. На остановке было много народу и вот все, и я в том числе, мы втиснулись в этот автобус. Разумеется, кого только среди этих людей не было! Так вот одна пожилая дама вдруг выпалила: «Понаехали тут всякие! Раньше Ленинград город как город был, а сейчас что!?» Я как-то сжалась от такого потока злобы. Но потом не выдержала и, наклонившись, сказала ей на ухо: «Знаете, так говорить настоящие ленинградцы не могут».


Я ведь тоже не коренной житель, но уже давно и постоянно живу в этом городе. Но дело было в другом: стыдно было перед теми, кто слышал эти слова. Так вот эта пожилая дама подумала немного и после паузы ответила: «Простите меня, вы правы».


У меня не было цели научить её чему-то – ни в коем случае. Потому что человека, если он не может понимать чего-то главного, ничему не научишь. Но бывают и состояния какого-то помутнения сознания. Может от трудной жизни… У некоторых она действительно не проста… Вот такой был случай.


Я помню как он на протяжении этих больших лет, что я провела здесь, а я тут с 1968 года, менялся Санкт-Петербург. Говорили, что город погибает, что он разрушается, что нет денег на ремонт, город грязный, неухоженный. Тогда я запомнила слова Анатолия Александровича Собчака. Он сказал так: «Давайте начнём с простого, давайте вымоем все окна». Действительно, ведь это как глаза неумытые! Но чем чище окна, тем светлее дом. И теперь я понимаю, что с этого, порой, нужно начать. А дальше как пойдёт.


А сейчас так глаз радуется! Всё же очень заметно то, как он преобразился за последние годы, похорошел.


- Скажите, Валентина Викторовна, есть ли у вас какие-то особые, памятные места в городе, которые «первыми» встретили вас и ли оставили какой-то неизгладимый след в вашей памяти? Такие места, куда хочется снова и снова возвращаться… 


- Конечно. Места эти самые разные и с каждым из них связана какая-нибудь история. Ну, во-первых, это квадрига Александринки, это Екатерининский садик этот Невский и будничный и праздничный… Я наблюдала, как это всё реставрировалось, становилось ухоженным. Всё это – овеществлённые реалии моих фантасмагорических мечтаний, факт того, что я иду по этим улицам, что я вижу всё это реальным. 


С Исакиевской площадью связана у меня одна история. Я очень любила по ней прогуляться так, чтобы сесть там на троллейбус и проехать по Невскому. В прежние времена пальто шили на несколько лет, и всегда это было такое событие! Артисты мало зарабатывали и я всегда всё шила себе сама, вплоть до концертных платьев, чем многих удивляла: «Откуда ты это всё берёшь?» А я из что-то перешивала, что-то переделывала. Как женщины тогда выкручивались – немыслимое что-то! Так вот, заказала я себе такое красивое, из бирюзового букле пальто. С широким поясом, с бронзовой пряжкой, сделанной в реквизиторском цехе. Одела я его, иду по Исаакиевской площади на репетицию, чувствую себя такой молодой, красивой. А на площади была одна единственная лужа.  Вот в неё-то я и села. 


- Пальто пропало…


- Пальто, разумеется, пропало – лужа была из солярки, натекшей из какой-то машины. И я так же, высоко подняв голову, встала, повернулась и пошла обратно.
Но вот еще одно памятное место у меня в Санкт-Петербурге, тогда еще Ленинграде, появилось. И еще одно тайное место у меня есть. Нравится оно мне в любое время года своей таинственностью и заброшенностью. Это Новая Голландия. Внутрь я никогда не проходила, но мне всегда нравилось наблюдать за этим местом и разглядывать что-то спрятанное далеко.


- Валентина Викторовна, какие ощущения от Санкт-Петербурга сегодняшнего? Какие люди живут в нашем городе? 


- Как я уже сказала, город преобразился, что очень отрадно. Радует реставрация домов и памятников, моего любимого театра и прилежащих улиц и скверов – он становится тем самым парадным Петербургом. Есть и люди, правда отдельные, кто прилагает собственные усилия, чтобы сделать нашу жизнь красивее, даже вот в нашем подъезде, живёт такой  человек. И цветы посадил возле подъезда, и украшает к праздникам. Это приятно.


Была ситуация, когда сломался наш лифт. Так трудно было подниматься, а воды домой уже не принести. А людям самим его ремонт очень трудно делать. Так вот меня просили соседи рассказать об этой проблеме на собрании с администрацией нашего района. Там принимала М. Д. Щербакова, С. Шатуновский. Я с такими делами не сталкивалась никогда, да и веры особой в скорое решение подобных ситуаций нет. Писали в Совет еще соседи и даже одна наша блокадница. И приходили даже какие-то письма, что лифт отремонтируют в сентябре. Но неожиданным для всех образом лифт заработал в июне. А я ведь даже не смогла лично побеседовать ни с главой района, ни с главой муниципального образования нашего – очень спешила куда-то и только письмо написала и все справки приложила к нему. Ну, вот так – лифт работает. Честно говоря, мы с соседями не верили в то, что так будет.


Очень хочется пожелать всем терпимости и любви. Нужно помнить о том, что мы сами строим эту жизнь и пускай строительным материалом для неё будут только самые лучшие чувства и самые светлые мысли. 




* - Высшее театральное училище (институт) имени М. С. Щепкина при Государственном академическом Малом театре — старейшее высшее театральное учебное заведение в России.


                                                                                                                                      Сергачёва Юлия

< Предыдущее интервью К списку интервью Следующее интервью >
 
Карта сайта
Биография
Деятельность
Грамоты и благодарности
Личное мнение
Выборы в законодательное собрание 2011
Фотоальбом
Контакты
Литейный округ
Об округе
История
Муниципальные программы
Газета «Литейный округ»
Муниципальное образование
Документы
Центральный район
Наши жители
Новости района
Электронный справочник
Галерея Центрального района
Виртуальные экскурсии

Новости
Афиша
Публикации в СМИ
Подписка
Добавить в закладки
Задать вопрос
Ответы на вопросы

Выборы в муниципальные советы

Конкурс детского рисунка
Конкурс фотографии
Конкурс "Мой домашний питомец"
Шатуновский Сергей Владимирович - официальный сайт
Депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга
© 2010-2013 Шатуновский Сергей
Разработка сайта — Intrino